Книги мая

1.Вернон, детективы.
Сами детективы не плохи, закручено хорошо.
Но из 4-х детективов, которые я прочитала, каждый заканчивается каким-то Апокалипсисом от сбиваемого вертолета до разнесенного в пух и прах вместе с посетителями действующего парка аттракционов.
На пятый детектив меня уже не хватило.
2. Хоссейни «И эхо летит по горам», третья книга об Афганистане по рекомендации gorrar.
Более мягкая (?), добрая (?), чем две остальные.
В ней нет таких ужасов как в «Бегущем за ветром» или «1000 сияющих солнц».
Книга хорошая.
3. П.Вайль «Стихи про меня» по рекомендации egovoru.
Наверное, у каждого есть стихотворения, связанные с его жизнью.
Вайль берет по очереди такое стихотворение и рассказывает как оно вошло в его жизнь, рассказывает и о поэте.
Некоторые выбранные им стихотворения были мне очень близки, я могла закрыть книгу и сама наизусть прочесть.
Это было очень здорово, потому что я могла сравнить как в мою жизнь вошло вот это стихотворение, что тогда происходило со мной.
Получилось очень интересное возвращение в прошлое.
Мы не во всем совпали. Ходасевич и Хлебников оставляли меня равнодушной.
Лосева и Галчевского я не знала совсем.
Но в главе о Волошине очень интересные и точные слова, которые процитирую:
"Но именно такими, как у Волошина, отсылками к великим моральным авторитетам создан миф, с наглой несправедливостью существующий и пропагандирующийся поныне: мол, мы, русские, грешим и каемся, грешим и каемся. И вроде всё — индульгенция подписана, вон даже Грозный попал в приличную компанию.
Сам Волошин мог с основаниями писать: "И наш великий покаянный дар, / Оплавивший Толстых и Достоевских, / И Иоанна Грозного...": он хронологически и этически был близок к этим Толстым и Достоевским. Но именно такими, как у Волошина, отсылками к великим моральным авторитетам создан миф, с наглой несправедливостью существующий и пропагандирующийся поныне: мол, мы, русские, грешим и каемся, грешим и каемся. И вроде всё — индульгенция подписана, вон даже Грозный попал в приличную компанию.
С какой-то дивной легкостью забывается, что современные русские не каются никогда ни в чем.
Мы говорим и пишем на том же языке, что Толстой и Достоевский, но в самосознании так же далеки от них, как сегодняшний афинянин от Сократа или нынешняя египтянка от Клеопатры.
Просит прощения за инквизицию и попустительство в уничтожении евреев Католическая церковь. Штаты оправдываются за прошлое перед индейцами и неграми. Подлинный смысл политкорректности— в покаянии за века унижения меньшинств. Германия и Япония делают, по сути, идею покаяния одной из основ национального самосознания — и, как результат, основ экономического процветания.
Когда речь идет о невинных жертвах, подсчет неуместен: там убили столько-то миллионов, а там всего лишь столько-то тысяч. Но все же стоит сказать, что российский рекорд в уничтожении собственных граждан не превзойден.
Тем не менее в современной России никто никогда ни в чем не покаялся. При этом — считая своими Пьера Безухова и Родиона Раскольникова и прячась за них: знаете, мы, русские, такие - грешим и каемся, грешим и каемся. Все- таки те - они - совсем другие. То есть, конечно, мы — совсем другие."